Часть четвертая 4 страница

– Ты был прав, – сказал Кейс Малькольму.

– Дверь на мостик заперта, – отозвался с противоположной стороны комнаты сионит.

Свет в комнате померк, вспыхнул, померк опять.

Кейс вырвал из щели конец распечатки. Сплошные нули. Обвел бешеным взглядом гостиную, декорированную в коричневых и бежевых тонах, полную переплетающихся и плывущих друг через друга колец бумаги.

– Это ты балуешься со светом, Зимнее Безмолвие?

Над головой Малькольма скользнула в свое гнездо панель, открыв экран небольшого монитора. Малькольм боязливо вздрогнул, утер со лба пот тыльной стороной затянутой в перчатку руки, повернулся и посмотрел на экран.

– Ты понимаешь по-японски, друга?

По засветившемуся экрану побежали строки сообщений.

– Нет, – ответил он Часть четвертая 4 страница.

– Мостик – автономный модуль, спасательная шлюпка. Похоже, уже идет обратный отсчет. Надевай шлем. Быстрее.

Сионит натянул на голову шлем и захлопнул замки застежек.

– Что? Он отваливает? Черт!

Кейс оттолкнулся ногами и пронеся сквозь перепутанную массу распечаток.

– Мы должны открыть эту дверь, Малькольм!

В ответ Малькольм только постучал пальцем по стенке шлема. Сквозь небьющееся стекло Кейс увидел, что губы сионита беззвучно шевелятся. Из ячеек пурпурной хлопчатобумажной сетки, в которую пилот упрятал свои дреды, выплывали жемчужные капли пота. Малькольм выхватил шлем из рук Кейса и мягко, но настойчиво надел его на положенное место и прихлопнул ладонью замки. Как только скафандр герметично закрылся Часть четвертая 4 страница, в левой части лицевого щитка в шлеме Кейса вспыхнул микромонитор.

– Я японский секу хреновато, – раздался в наушниках скафандра голос Малькольма, – но шлюпка, типа, отваливает, и отваливает неправильно. – Пилот пальцем отметил на экране несколько строк. – В модуле мостика не закрыты замки шлюза. Расстыковка с открытой дверью.

– Армитаж! – Кейс ударил кулаком в дверь. Отдача швырнула его кувыркающееся тело в облако распечаток. – Корто! Не делай этого! Нам нужно поговорить! Нам нужно…

– Кейс? Я слышу тебя, Кейс… – голос в наушниках здорово напоминал прежнего Армитажа. Нечеловечески спокойного. Кейс прекратил ломиться в закрытую дверь и замер, но его голова в шлеме, завершая прерванное движение, ударилась Часть четвертая 4 страница о стену.

– Извини, Кейс, но так надо. Кто-то из нас должен уйти отсюда живым. Один из нас, чтобы дать показания. Если мы все отправимся вниз, то все это здесь и похоронят. Я уже разговаривал с нашими ребятами и всем им рассказал. Про Гирлинга и остальных. И я сумею сделать это, Кейс. Я уверен, что сумею. Долечу до Хельсинки.

Внезапная тишина заполнила шлем Кейса подобно разреженному газу.

– Но это будет не так просто, Кейс. Очень трудно, черт возьми. Потому что я ослеп.

– Корто, остановись. Подожди. Ты же ослеп! Ты не можешь лететь! Ты врежешься в эти чертовы деревья . А ведь Часть четвертая 4 страница тебя стараются достать, Корто. Богом клянусь, твой люк оставили открытым. Ты умрешь и никогда уже не сможешь добраться до них и сказать правду, а мне нужен фермент, нужно название фермента, дружище…

Кейс кричал, срываясь на истерику. Барабанные перепонки Кейса болели от его же собственных воплей, грохочущих в наушниках.



– Помни, чему нас учили, Кейс. Это все, что у нас осталось.

Голос оборвался, и шлем наполнился невнятным бормотанием, рыком статических разрядов, воплями падающих с неба участников «Броневого кулака». Прозвучали обрывки русской речи, после чего незнакомый голос, очень молодой, с акцентом Среднего Запада, крикнул:

– Мы падаем. Повторяю: «Буря в Омахе Часть четвертая 4 страница» падает, мы…

– Зимнее Безмолвие, – Кейс тоже орал, уже совершенно не сдерживаясь, – ты не имеешь права поступать со мной так!

Слезы сорвались с его ресниц и заплясали перед лицом подобно каплям жидкого кристалла. «Ханива» вздрогнула, сотряслась, будто в ее корпус врезалось что-то мягкое. Кейс представил себе, как спасательная шлюпка освобождается из объятий корабля, оттолкнувшись от его корпуса миниатюрными расстыковочными взрывами, секундный вихрь извергающегося через открытый люк воздуха вырывает тело Корто из кресла, и все это под аккомпанемент аудиозаписи последних минут эфира «Броневого кулака», услужливо проигрываемой полковнику Зимним Безмолвием.

– Нужно поспешать, чувак, – Малькольм еще раз взглянул на монитор. – Люк открыт Часть четвертая 4 страница. Безмолвие отключил систему безопасности, отвечающую за аварии, связанные с разгерметизацией.

Кейс попытался вытереть слезы. Его перчатка глухо стукнула о прозрачный лицевой щиток.

– Яхта типа держит воздух, но босс уволок вместе с мостиком пульт управления захватами. «Маркус Гарвей» по-прежнему в плену.

Но Кейс видел перед собой другое: бесконечный полет Армитажа по орбите вокруг Вольной Стороны, сквозь вакуум, через холод и мрак. Неизвестно почему, но Армитаж при этом представлялся Кейсу в длинном черном полувоенном пальто, широкие полы которого распахнулись и неподвижно висят по сторонам, как крылья огромной летучей мыши.

– Ну как, нашли то, за чем ходили? – спросил конструкт.

«Куань одиннадцатой Часть четвертая 4 страница степени» заполнял пространство между ними и айсом «Тесье-Ашпул» гипнотически замысловатыми сочетаниями радужных полос, тончайшими, изумительной красоты узорами, напоминающими те, что рисует на оконных стеклах мороз.

– Зимнее Безмолвие убил Армитажа. Выбросил его в космос в спасательной шлюпке с открытым люком.

– Круто, – заметил Котелок. – Надеюсь, этот ублюдок не был твоим близким другом?

– Он должен был сказать, как мне избавиться от капсул с токсином.

– Значит, Зимнему Безмолвию это тоже должно быть известно. Тебе остается надеяться только на это.

– Не очень-то верится, что эта тварь захочет мне назвать состав фермента.

Излюбленная конструктом аппроксимация смеха заскребла по нервам Кейса, как тупая Часть четвертая 4 страница бритва.

– Может, ты наконец-то поумнел?

Кейс ударил пальцем по клавише симстима.

На индикаторе оптического чипа значилось: 18:27:52. Вот уже целый час, наслаждаясь отдыхом, который обеспечивал ему принятый Молли синтетический эндорфин, изгоняющий бетафенетиламиновый отходняк, Кейс следил за ее передвижениями по лабиринтам виллы «Блуждающие огни». Боль в ноге Молли исчезла, ощущение было таким, будто она бредет по неглубокому бассейну с теплой водой. «Браун» сидел у Молли на плече, вцепившись в полиуглеродный пластик ее трико тонкими манипуляторами, похожими на мягкие хирургические зажимы.

Стены коридора теперь были сплошь стальные, состоящие из сегментов, заляпанные потеками эпоксидного клея в тех местах, где с них сорвали покрытие Часть четвертая 4 страница. Присев на корточки, спрятав лицо, в костюме «Новых», в точности повторившем цвет серых стен, Молли с иглострелом на коленях успешно укрылась от рабочих – пары высоких африканцев, прокативших мимо в гондолообразном кузове автомобильчика.

Негры были обриты наголо и одеты в одинаковые оранжевые комбинезоны. Один из них что-то напевал себе под нос на языке, которого Кейс никогда не слышал, интонация и мелодия песни казались чуждыми и воинственными. Когда Молли встала и снова побрела вперед через хитросплетение коридоров виллы, Кейс вспомнил рассказ головы, эссе Три-Джейн. Вилла «Блуждающие огни» была безумием. Безумием, выросшим из смолобетона, замешенного на основе молотых лунных пород Часть четвертая 4 страница, из сварных стальных конструкций, тонн безделушек и причудливого скарба, поднятых сюда со дна колодца для создания обстановки родового гнезда. Но не тем безумием, которое Кейс мог бы понять. Не безумием Армитажа, причину которого теперь, казалось Кейсу, он понял: дай человеку возможность зайти слишком далеко, верни его из этой дали, загони на другой полюс, снова зашли туда и обратно и опять верни на место. Человек сломается. Как ломается кусок проволоки. Так История обошлась с полковником Корто. История уже сделала свое грязное дело, когда Зимнее Безмолвие нашел его. ИР тщательно исследовал останки полковника и отобрал подходящие куски военного прошлого, скользя по плоскому Часть четвертая 4 страница серому полю человеческого сознания, как водомерка по глади стоячего пруда, – сообщения об этом мигали на маленьком экранчике в темноте палаты французской психиатрической лечебницы. Из случайных разрозненных кусков Зимнее Безмолвие создал Армитажа, положив в основу воспоминания Корто о «Броневом кулаке». Но начиная с какого-то момента воспоминания Армитажа уже не принадлежали Корто. Кейс сомневался, что Армитаж помнил хоть что-то о предательстве, о пикирующих авиетках, объятых пламенем… Армитаж был чем-то вроде отредактированной версии Корто, но когда напряжение проводимой операции достигло определенного предела, механизм, управлявший Армитажем, разрушился; на поверхность снова вынырнул Корто со всей острой болью незаживших душевных ран Часть четвертая 4 страница, нанесенных предательством, и маниакальной яростью. В результате Корто-Армитаж умер, превратился в маленькую луну Вольной Стороны.

Кейс думал о капсулах с токсином. Старик Ашпул тоже мертв, поражен в глаз микроскопической стрелкой Молли, лишен эпической смерти от сверхдозы чего-то, что он приготовил для себя. Эта смерть была еще более загадочной – смерть безумного короля. Перед этим Ашпул убил девушку-марионетку, которую называл почему-то частью своей дочери, ту, с лицом Три-Джейн. Увлекаемый ощущениями Молли, несущими его через коридоры «Блуждающих огней», Кейс подумал: никогда и представить себе не мог, что такие могущественные люди, как Ашпул, именно люди , вообще могут быть.

Власть Часть четвертая 4 страница в мире Кейса всегда означала корпоративную власть. Межнациональные союзы зайбатцу, определяющие ныне ход истории, давно преступили старые каноны. Аналоги многоклеточных организмов, они достигли определенной степени бессмертия. Зайбатцу невозможно было уничтожить, даже заказав киллерам дюжину исполнительных директоров; ниже, на следующих ступенях лестницы, их ждала смена, готовая принять освободившиеся должности, получить доступ к обширным корпоративным ресурсам. «Тесье-Ашпул» отличался от всего, что он знал – Кейс увидел эту разницу в самой смерти основателя этого концерна. «Т-А» был кланом, атавизмом. Кейс вспомнил беспорядок в покоях старика, сальные следы человеческого существования, поцарапанные плоскости старых пластинок в пластиковых пакетах. Одна нога босая, другая в вельветовом Часть четвертая 4 страница шлепанце.

«Браун» лапкой дернул Молли за капюшон, и она свернула налево, в очередной сводчатый проход.

Зимнее Безмолвие и прочие. Ужасающее видение замурованных в сотах ос, биологического пулемета, стреляющего через равные промежутки времени. Но зайбатцу, и тем более якудза, еще больше походили на это гнездо – улей с кибернетической памятью, огромный единый организм со своей ДНК, закодированной в кремние. «Блуждающие огни» являли собой корпоративный образ «Тесье-Ашпул», в то время как сама «Т-А» была безумна настолько же, насколько был безумен ее основатель. Тот же неопределенный, болезненный страх, то же чувство бесполезности. «Стань они тем, чем хотели…» – вспомнились Кейсу слова Часть четвертая 4 страница Молли. Но Зимнее Безмолвие сказал ей, что это у них не получилось.

Кейс давно уже уяснил для себя, что настоящие боссы, заправилы бизнеса, должны быть более или менее нелюдьми . Он столкнулся с этим в своих хозяевах, которые изуродовали его в «Мемфисе», в Ночном Городе замечал то же самое в Вейдже, старающемся добиться подобного желательного сходства, и все это давало Кейсу возможность принять пустоту и отсутствие эмоций в Армитаже как должное. Кейс понимал этот как постепенное и добровольное приспособление к миру машин, к системе, к породившему тебя организму. На том же был основан и стиль уличной жизни – на знании Часть четвертая 4 страница неписаного этикета, что подразумевало искусство жить в паутине связей, невидимых ниточек влияния, уходящих к высшим, скрытым от большинства уровням.

Но что происходит сейчас в коридорах «Блуждающих огней»? На протяжении нескольких миль пути покрытие стен было сорвано, тянулся сплошной голый бетон и сталь.

– Интересно, где сейчас Питер, а? Должно быть, мы скоро увидимся с нашим красавчиком, – пробормотала Молли. – И Армитаж. Он-то где, Кейс?

– Мертв, – ответил Кейс, прекрасно понимая, что Молли его не слышит.

И прервал связь с симстимом.

Китайская программа вплотную подобралась к айсу цели. Радужный оттенок тканей вируса в большинстве мест сменился зеленым цветом, идентичным цвету прямоугольника, обозначающего ядро «Т Часть четвертая 4 страница-А». Изумрудные дуги над бесцветием бесконечности.

– Как идут дела, Котелок?

– Отлично. Очень ловко работает. Потрясающая штуковина… Была бы у меня такая в Сингапуре… Я нагрел тогда старый добрый «Новый азиатский банк» на половину всего, что у него было за душой. Но это старая история. Эта детка берет всю нудную работу на себя. Теперь могу себе представить, какой будет следующая война…

– Если такие вирусы появятся на рынке, мы останемся без работы, – сказал Кейс.

– Сомневаюсь. Подожди, посмотрим, что будет, когда эта хреновина попрет наверх и начнет смешиваться с черным айсом…

– Лады.

На оконечности одной из изумрудных дуг внезапно появилось Часть четвертая 4 страница что-то маленькое и определенно не геометрическое.

– Котелок…

– Да. Я вижу. Не знаю, верить своим глазам или нет.

На фоне зеленой стены ядра «Т-А» четко выделилась темно-коричневатая запятая. Она начала приближаться по мосту, выстроенному «Куанем одиннадцатой степени», постепенно увеличиваясь. Кейс заметил, что запятая идет на крошечных ножках. Фигурка подходила все ближе и ближе, изумрудная дуга под ее ногами проседала, полихромные плоскости вируса боязливо пятились, спасаясь от скрипучих черных ботинок.

– Разбирайся с этим сам, босс, – сказал Котелок, когда, словно бы в нескольких метрах от них, помятая фигура Финна наконец остановилась. – Ни разу в жизни – когда я был жив, конечно Часть четвертая 4 страница, – не видел ничего более забавного.

Однако жизнерадостного приступа смеха не последовало.

– Я еще не пробовал этот способ, – сказал Финн, скаля зубы и копаясь в карманах потрепанного пиджака.

– Ты убил Армитажа, – сказал Кейс.

– Корто. Да. А Армитаж свою функцию уже выполнил. Так уж получилось. Знаю, знаю, ты хочешь спросить насчет фермента. Все в порядке. Без проблем. Я-то и дал его Армитажу. То есть, подсказал ему, как все это организовать. Сам принцип. Пока же, думаю, нам лучше оставить все как есть. У тебя еще достаточно времени. Потом получишь все, что тебе причитается. Еще пара-тройка часов, идет?

Финн закурил Часть четвертая 4 страница «Партагас», и Кейс с удивлением проследил за голубыми клубами сигаретного дыма, расплывающимися в инфопространстве.

– С вами, ребята, – сказал Финн, – одна головная боль. Вот Котелок – если бы вы все были такими, как он, было бы куда проще. Он конструкт, просто блок ПЗУ, и всегда поступает так, как я ожидаю. Я, точнее, одна из моих проекций, предупреждал Молли, что ей не стоит проявлять излишней самостоятельности внутри виллы. К чему это привело, ты, Кейс, знаешь сам. – Финн вздохнул.

– Почему Ашпул хотел покончить с собой? – спросил Кейс.

– А почему люди вообще кончают с собой? – фигура в Матрице пожала плечами. – Впрочем, в данном случае я знаю Часть четвертая 4 страница ответ, но изложение этого ответа, со ссылками на различные аспекты жизни Ашпула и их взаимосвязь, займет двадцать часов. Он был давно готов к этому, но постоянно погружал себя в холодный сон. Господи, каким скучным старым засранцем он был!

Лицо Финна исказила гримаса отвращения.

– В двух словах – главным образом все это связано с тем, почему Ашпул убил свою жену. Но непосредственной причиной, ускорившей развязку, было вот что: маленькая Три-Джейн придумала способ воздействовать на программу, контролирующую семейную криогенную установку. Очень остроумный способ. Так что на самом-то деле она убила его. При том, что сам Ашпул полагал, будто Часть четвертая 4 страница покончил жизнь самоубийством, а твоя подруга – ангел мести – всадила ему в глаз заряд яда моллюска. – Финн щелчком отправил окурок вниз, в переплетения Матрицы. – Ну, а я… я всего лишь намекнул Три-Джейн, по-дружески подсказал ей, что и как, понимаешь?

– Зимнее Безмолвие, – начал Кейс, тщательно взвешивая каждое слово, – ты говорил мне, что ты – часть чего-то большего. Затем, ты говорил, что в том случае, если операция завершится успешно и Молли шепнет словечко на ушко голове, ты перестанешь существовать.

Финн кивнул головой обтекаемой формы.

– Вопрос: с кем, в таком случае, мне иметь дело? Армитаж мертв, мне в ближайшем будущем предстоит Часть четвертая 4 страница спешно уносить ноги – кто тогда скажет мне, как избавиться от этих чертовых капсул с токсином в кровеносной системе? Кто вытащит с виллы Молли? Я имею в виду, куда, к кому или чему мы должны будем обратиться, когда освободим тебя от механического сдерживателя?

Финн выудил из кармана деревянную зубочистку и придирчиво осмотрел ее, как хирург осматривает скальпель перед операцией.

– Хороший вопрос, – сказал он наконец. – Слыхал о лососе? Это такая рыба. Лосось, видишь ли, вынужден плыть против течения. Понял?

– Нет, – ответил Кейс.

– Ну так вот, я сейчас тоже нахожусь под давлением принуждения. Не знаю, почему. Если я сейчас начну посвящать Часть четвертая 4 страница тебя в свои рассуждения по этому поводу, то лишь краткий их обзор займет пару твоих жизней. Потому что я очень много думал на эту тему. Но ничего не придумал. Однако в том случае, если все начатое закончится, и закончится так, как нужно, я стану частью чего-то большего. Значительно большего.

Финн окинул взглядом окружающее не-пространство Матрицы.

– Но то, чем я являюсь сейчас, никуда не исчезнет. И ты получишь, что тебе причитается.

Кейс подавил безумный порыв броситься вперед и сдавить пальцами горло Финна где-нибудь чуть выше небрежного узла старого засаленного шарфа. Так, чтобы большие пальцы глубоко ушли под адамово яблоко.

– Ну Часть четвертая 4 страница что ж, удачи, – сказал Финн.

Он повернулся, сунул руки в карманы и зашагал по изумрудной дуге обратно.

– Эй ты, задница, – сказал вдруг Котелок, когда Финн отдалился на десяток шагов. – А что будет со мной? Как ты расплатишься со мной?

– Ты получишь то, чего хочешь, – ответил Финн.

– Что это означает? – спросил Кейс, глядя, как узкая спина, затянутая в твид, уменьшается с каждым шагом.

– Я хочу, чтобы меня стерли, – ответил конструкт. – Я говорил тебе об этом, помнишь?

Атмосфера виллы «Блуждающие огни» напомнила Кейсу утренние часы в пустынных торговых центрах городка его детства, малонаселенного местечка, где с рассветом наступало состояние некоего наэлектризованного Часть четвертая 4 страница покоя, оцепенелого ожидания, напряжения, которое застигло тебя, когда ты тупо рассматривал насекомых, кружащихся подле забранных в сетку лампочек над входами в пока еще темные магазинчики. Провинциальный городок в приграничье Мурашовника, далекий от вечного всенощного гама и гула пылающего сердца страны. На вилле царило то же самое ощущение соседства со спящими обитателями бодрствующего мира, о которых Кейс знать не хотел и видеть их не желал; вялотекущего бизнеса, отложенного до срока; близости момента пробуждения, тщеты и повторений.

Молли шла теперь медленней, что объяснялось и тем, что цель путешествия была уже близка, и тем, что нога снова стала ее беспокоить Часть четвертая 4 страница. Иголки боли пробивались сквозь эндорфинную завесу, и Кейс боялся даже думать о том, к чему это приведет. Молли, стиснув зубы, молчала и тщательно следила за дыханием. По дороге ей попадалось множество непонятных вещей, но любопытство Кейса уже угасло. Молли прошла через комнату, полную книг – миллионов листов пожелтевшей бумаги, стиснутых матерчатыми или кожаными переплетами; из полок через определенные интервалы торчали закладки с кодовыми буквами и цифрами; затем через тускло освещенную галерею, в которой Кейс равнодушными глазами Молли приметил пыльные осколки разбитой стеклянной двери – медная табличка над дверью гласила: «La mariee mise a nu par ses celibataires, mкme ». Молли протянула руку Часть четвертая 4 страница и прикоснулась к первому слою сэндвича – пуленепробиваемому покрытию «лексан», защищающему теперь разбитое стекло. Ее искусственные ногти сухо стукнули о гладкую поверхность. Без всякого сомнения, это был вход в криогенные покои Ашпула – чуть дальше, за лексаном, виднелись помпезные двери из темного полупрозрачного хромированного материала.

После двух африканцев в автотележке Молли не встретилось ни одной живой души. Для Кейса эти негры стали теперь символом воображаемых обитателей виллы; ему виделись чернокожие фигуры в ярких комбинезонах, тихо скользящие по комнатам «Блуждающих огней» – гладкие черепа блестят и кивают в такт воинственному песнопению на неизвестном языке. Ничего из ожидаемого ранее, ничего из сказочного рассказа Кэти и Часть четвертая 4 страница полузабытых детских фантазий о приключениях в катакомбах якудза Кейс так и не увидел.

19:02:18.

Осталось полтора часа.

– Кейс, – сказала Молли, – хочу попросить тебя об одной услуге.

Она осторожно опустилась на кипу полированных стальных пластин, край каждой пластины был окаймлен шершавым покрытием из светлого пластика. Выпустив из-под ногтя указательного пальца бритву, Молли срезала часть пластиковой каймы с верхней пластины и начала вертеть мягкий кусок в руках.

– Моя нога ни к черту, ты это знаешь? Я не рассчитывала на такой долгий подъем, и теперь эндорфин уже не спасает. Поэтому возможно – только возможно, понимаешь – у меня здесь будут проблемы. Если Часть четвертая 4 страница случится так, если дела пойдут совсем плохо, то прежде чем Ривейра… – Молли стала массировать ногу, растирая бедро под кожей джинсов и тонким полиуглеродом костюма «Новых», – …в общем, я хочу, чтобы ты сказал ему. Сказал, что это сделала я. Понял? Просто скажи: это сделала Молли. Он поймет. Хорошо?

Молли оглянулась и посмотрела вдоль пустого коридора с голыми стенами. Пол на этом участке был голый, бетонный, пахло смолой.

– Черт возьми, дружище! Ведь я даже не знаю, слышишь ты меня или нет!

:::::::КЕЙС::::::

Молли вздохнула, поднялась на ноги и кивнула.

– Что он там наболтал тебе, приятель? Этот Зимнее Безмолвие? Рассказал он тебе о Часть четвертая 4 страница Мари-Франс? Она была второй половиной «Тесье-Ашпул», генетической матерью Три-Джейн. И, насколько я поняла, той марионетки Ашпула, которая сейчас мертва. Я многого не поняла там, в кабинке, из того, что он мне рассказывал… долгая история… Например, почему он появляется в образе Финна или других. Он пытался мне это объяснить. Это не просто маска, он использует математические модели реальных людей как туннели общения, метод соприкосновения для общения с нами. Он называл это шаблоном. Моделированием личности.

Молли вытащила из кобуры под мышкой иглострел и захромала по коридору дальше.

Голая сталь и струпья эпоксидки на стенах внезапно кончились, сменившись чем-то Часть четвертая 4 страница, что Кейс поначалу принял за поверхность пробитого в сплошной скале туннеля. Молли исследовала стену, и Кейс понял, что сталь исчезла под покрытием, на вид и на ощупь точно имитирующим холодный камень. Молли опустилась на одно колено и потрогала рукой песок на полу искусственного тоннеля. На ощупь это был обыкновенный песок, сухой и прохладный, но после того, как она провела по песку пальцами, он сомкнулся за ними, подобно жидкости, не сохранив на поверхности никаких следов. Впереди, метрах в десяти, туннель поворачивал. Из-за поворота бил яркий желтый свет. С самого начала подключения Кейс чувствовал, что сила тяжести здесь почти равна Часть четвертая 4 страница земной, из чего можно было заключить, что, миновав подъем, Молли снова начала спускаться. Кейс окончательно растерялся; ориентация в пространстве – слабое место всех ковбоев.

Но Молли знает, куда идти, сказал он себе.

Что-то мелькнуло возле ее ноги и, монотонно тикая, устремилось по псевдопеску вперед. Замигала красная полоса. «Браун».

Первая из голограмм, нечто вроде триптиха, поджидала ее сразу за поворотом. Прежде чем Кейс сумел разобраться в том, что опасности нет и что это всего лишь изображение, Молли уже расслабилась и опустила иглострел. Фигуры в полный человеческий рост были словно из мультфильма, карикатурными фантомами: Молли, Армитаж и Кейс. У Молли огромные груди Часть четвертая 4 страница, ложбинка между которыми видна благодаря тому, что молния тяжелой кожаной куртки до половины расстегнута. Талия до невозможности узкая. Серебряные линзы скрывают половину лица. В руке Молли держит нелепое, вычурное оружие непонятного типа, очертания пистолета почти полностью скрыты приспособлениями обтекаемой формы, чем-то вроде оптического прицела, глушителя, пламегасителя. Ноги Молли расставлены, таз подан вперед, рот искривлен в идиотской жестокой гримасе.

Позади нее в напряженной позе застыл Армитаж, облаченный в заношенную форму цвета хаки. Глаза Армитажа – Кейс разглядел это только после того, как Молли осторожно приблизилась к проекции – были маленькими телеэкранами, с серо-голубым снежным простором и клонящимися под порывами Часть четвертая 4 страница бесшумного ветра темными стволами сосен.

Молли пронзила рожками из пальцев телевизионные глаза Армитажа и повернулась к третьей фигуре – Кейсу. В ней Ривейра – Кейс был совершенно уверен в том, что это дело рук, а точнее, головы Ривейры – не смог найти ни одной отправной точки для пародии. Неуклюжий мужчина был грубым подобием того, что Кейс ежеутренне видел в зеркале. Худой, с резко очерченными плечами и непримечательным лицом под короткими темными волосами. Подбородок фантома покрывала щетина, как и было заведено у Кейса.

Молли отступила на шаг. Замерла, переводя взгляд с одной фигуры на другую. Картина была статичной, колебались только стволы сосен в сибирской Часть четвертая 4 страница стуже глаз Армитажа.

– Хочешь мне что-то доказать, Питер? – почти спокойно сказала Молли. Сделала шаг вперед и пнула носком ноги нечто, лежащее около ботинка голо-Молли. Металл звякнул о стену, фигуры исчезли. Молли нагнулась и подняла с пола маленький проектор.

– Похоже, он умудряется напрямую программировать эти штуки, – сказала она, размахнулась и швырнула приборчик в ответвляющийся коридор.

Молли прошла мимо источника желтого света – старинной лампы накаливания в забранном ржавой полусферой из металлической сетки углублении в стене. Стиль, в котором был выполнен импровизированный светильник, воскресил в Кейсе память о детстве. Он вспомнил, как вместе с другими ребятами строил Часть четвертая 4 страница крепости и форты на крышах и в затопленных полуподвалах. Здесь слишком дорогое место для таких детских игр, подумал Кейс. Такая намеренная простота обстановки стоила очень дорого. Это была, что называется, «атмосфера».

Прежде чем Молли добралась до входа в апартаменты Три-Джейн, ей пришлось миновать еще примерно с дюжину голограмм. Одна изображала безглазое чудовище из переулка за Базаром пряностей, освобождающееся от разорванных в клочья останков тела Ривейры. Несколько других голограмм являли сцены пыток, причем инквизитор, как правило, был офицером в военной форме, а жертвой – молодая женщина. Была здесь также зарисовка на тему шоу Ривейры в «Vingtiйme Siиcle » – наиболее острый момент представления, жуткая Часть четвертая 4 страница сцена, как бы застывшая в голубой вспышке оргазма. Проходя мимо этих голограмм, Молли старательно избегала рассматривать их.

Последняя голо была невысокой и слегка туманной, как будто положенный в ее основу образ Ривейра добыл из самых что ни на есть дальних уголков памяти и времени. Чтобы рассмотреть картинку, Молли пришлось опуститься на колени – изображение было рассчитано на просмотр с высоты роста ребенка. Но этой голограмме, единственной из всех, присутствовал задний план. До этого фигуры, мундиры, орудия пыток были деталями лишь переднего плана. А это изображение имело перспективу.

Под серо-голубым небом рыжеватыми грядами высились кучи щебня, над которыми Часть четвертая 4 страница выступали блеклые, полуоплавленные скелеты городских зданий. Над щебнем, подобно обрывкам гигантских сетей, изгибались перепутанные сегменты стальных решеток, на которых висели куски бетонных плит. Основной частью картины была городская площадь с похожим на пень оплывшим возвышением посреди, в прошлом, очевидно, фонтаном. У основания фонтана застыли фигурки: дети и солдат. Картина, по замыслу, должна была шокировать. Молли успела тщательно рассмотреть ее прежде, чем Кейс осознал смысл увиденного. Он почувствовал, что Молли завелась. Она поднялась на ноги и сплюнула.

Дети. Истощенные, одетые в тряпье. Зубы блестят, как ножи. Перекошенные лица покрыты язвами. Солдат лежит на спине – рот открыт, разорванное горло и грудь зияют Часть четвертая 4 страница под мрачным небом. Дети едят его мясо.

– Бонн, – сказала Молли тихим, почти нежным голосом. – То еще произведение искусства, а, Питер? Твоя родина? Так оно и есть. Наша Три-Джейн, она слишком устала для того, чтобы самой открыть бедному вору дверь. Поэтому Зимнее Безмолвие заслал вперед тебя. Последняя попытка, конечно, если ты занимаешься именно тем, за чем тебя посылали. Питер – демонический любовник.

Молли передернуло.

– Но ты сумел уговорить ее впустить меня. Благодарю. Сегодня у нас будет чудная вечеринка.

Молли пошла дальше – пошла быстро, несмотря на боль – прочь от детства Ривейры. На ходу она вытащила из нейлоновой кобуры иглострел, выщелкнула Часть четвертая 4 страница из рукоятки пластиковый магазин и убрала этот магазин в карман, вставив вместо него другой. Она просунула большой палец за отворот своего костюма «Новых» и единым махом, выпустив из-под ногтя бритву, располосовала крепкую ткань трико от горловины до паха так, будто это был тонкий шелк. Освободив руки и ноги, Молли отшвырнула остатки костюма к стене, где они, упав, тут же принялись маскироваться под цвет темного лжепеска.

Кейс уловил музыку. Совершенно незнакомую ему музыку – какой-то духовой инструмент и рояль.

Вход в мир Три-Джейн не имел двери. Входом служил пятиметровый пролом в стене коридора, от которого вниз вели неровные, изгибающиеся широкой Часть четвертая 4 страница, плавной дугой ступеньки. Мягкий голубой свет, музыка, движение теней.


documentauwzgvh.html
documentauwzofp.html
documentauwzvpx.html
documentauxadaf.html
documentauxakkn.html
Документ Часть четвертая 4 страница